МММ как русская идея

Мавроди не просто нужно верить, когда он обещает баллотироваться в президенты России. Выполнит – отчего бы и нет? Если каждый, кто заинтересен в МММ, поможет Мавроди выставляться, кандидатом он станет.

Более того, люди, которые не заинтересованы в финансовых пирамидах, но заинтересованы хотя немного в движении России к сияющим вершинам, должны всячески надеяться на то, что Мавроди победит. В конце концов, "мошенник" - это не приговор. Точнее, это приговор в узком, техническом смысле слова, но не приговор в смысле житейском.

Мошенники есть повсюду. "Мошенники", стоит заметить, очень странное слово, образованное не от названия греха, а от названия жертвы греха. "Лжец", "вор" - люди, которые лгут и воруют, независимо от того, где, когда и зачем. "Мошенник", как и "барсеточник", "карманник" - человек, который залезает в чужой карман, в чужую барсетку, в чужую мошну, независимо от того, лжёт он при этом и ворует или нет. Вопрос лишь в том, добровольно человек дает залезть себе в мошну или нет. Обычно – добровольно, в этом и вся соль мошенничества. Злая воля – только у мошенника, а у того, кто открывает ему кошелёк, воля добрая.

В России, правда, всё иначе.

В принципе, мошенничество есть всюду, и нынешний финансовый кризис, если и не начался с мошенников, то был мошенниками безмерно ускорен. Люди вкладывали свои деньги в "рискованные" фонды или приобретали "недорогую" недвижимость в расчёте на удачную перепродажу, делали это исключительно по доброй воле. Если не считать злом желание рискнуть больше окружающих.

Можно возложить тяжесть борьбы с мошенниками на государство, можно – на личность. В Америке предпочитают последнее. Конечно, законы есть, множество всяких барьеров для мошенников налицо, но всё-таки это всего лишь барьеры. Само пространство жизни мошенничество не исключает. Отсюда огромное количество книг и лекторов, которые учат самостоятельно распознавать мошенников, причём часто учат детей.

Иногда в качестве примера нормального бизнеса приводят конкретный, реально существующий банк или фонд. Между прочим, это не мошенничество, это всего лишь умная реклама, с младых ногтей приучающая человека доверять определённому имени. Имеют право!

Западная Европа предпочитает запрещать мошенничество. Об этом много распространяться не нужно, потому что в России тоже, на первый взгляд, принят этот способ. На второй взгляд, однако, все куда интереснее. В России – в той послереволюционной России, в которой мы все живём – мошенничество по видимости запрещают, но обычно поощряют.

Государство тщательно оберегает свою монолию на агрессию и насилие, на оружие и ложь. Низовых националистов и леваков преследуют ровно по тем же основаниям, по которым преследовали бы обладателей боевых космических кораблей – чтобы и боевые космические корабли, и расизм с нацизмом, и терроризм пребывали исключительным достоянием правительства.

Ровно по той же причине досталось и Мавроди. Он – конкурент. В 1990-е годы многие невзрачные (прошу прощения у всех сразу, начиная с Мавроди) господа убеждали других – обычно, тоже не слишком броских, "маленьких", "обычных", как все мы – людей, что быть в стае лучше, чем быть одиноким хищником.

Стая и есть простейшая пирамида. Биологи говорят в таких случаях о пирамиде питания. Внизу трава, которую едят травоядные, над травоядными плотоядные мелкие, над мелкотой крупные плотоядные, наверху люди. Люди, однако, тоже разные, и внизу должны быть "травоядные", способные лишь кормить других, а наверху должны быть…

Наверху те, кто первым начал есть других. Кто первым съел, тому и тапки съеденного.

Это – "третий путь", который в России раньше назывался "социализм", "советская власть", а теперь – много их, названий, а лучшим остаётся самоназвание: "Номенклатура". По классификации Аристотеля, это – классическая олигархия.

Мавроди виноват тем, что попытался создать параллельную олигархию, неноменклатурную олигархию. Особенно он виноват, что пытался создать олигархию ненасильственную, построенную на уважении к закону и праву. Конечно, закон и право тут очень специфические и сводятся, как было уже сказано, к "праву первого", но всё же это хоть какое-то право.

Между тем победила пирамида совсем другого типа. Типовой организатор пирамиды в России – не бизнесмен, не мошенник, а чиновник. Его вкладчики – другие чиновники, и вся задача организатора доказать, что он – наилучший пирамидостроитель, чтобы к нему другие чиновники понесли свои ресурсы. Понесли, чтобы получить назад столько, сколько никогда бы не получили обычным, мирным путём.

Сами ресурсы были распределены задолго до 1990 года. Распределены среди основных номенклатурных кланов: чекистского, армейского, хозяйственного. И вот блестящий результат: Россия – это прочная и высокая Пирамида. Ничтожно мало забастовок, ничтожно мало социальных протестов, и вовсе не потому, что власть ужасно репрессивная, а потому, что власть умеет делиться.

Как и пирамида Мавроди, Пирамида России нуждается в непрерывном притоке средств. Средства текут с того самого Запада, который Пирамида так ненавидит, продолжая многовековую российскую традицию вестофобии. Сама по себе нефть – ничто. Если Запад исчезнет или найдёт замену нефти, российская Пирамида рухнет молниеносно. Она и так пошатывается при каждом понижении цены чёрного золота.

Пирамида Россия, как и пирамида Мавроди, покоится не на силе. Не потому Пирамида стоит, что на неё подымаются жрецы, а потому жрецы подымаются на Пирамиду, что та стоит. Как говорится, можно при помощи штыков взобраться на трон, нельзя усидеть на штыках.

Ядерный чемоданчик – это другое дело! Он должен быть в момент, когда кто-нибудь вдруг решит призвать пирамидчиков к ответу. Если бы у Мавроди был такой чемоданчик – не сидел бы он в тюрьме, российской валютой были бы боны его фонда, а оплачивались бы они всё теми же нефтегазовыми деньгами. Ну и, конечно, как и сейчас, деньгами разных отечественных неудачников (каковых денег, впрочем, крайне мало, виллы в Европе на них не накупишь).

Так что выбор в день голосования за нового президента между Путиным и Мавроди – не выбор из двух зол. Это выбор из одного, а добро или зло, каждый решает сам в силу своей этической ориентации – традиционной или российской.