Беснование в церкви - "благо" для показательного процесса

В одной старинной русской сказке схватка между Иваном и Змеем долго шла на равных. Победу богатырю обеспечила птичка, которая принесла на лапках по капельке воды: герою досталась холодная росинка, а на Горыныча брызнули кипятком.

Так вот: состязание сторон по делу женщин из Pussy Riot, обвиняемых в неудачном выборе места для пения и плясок, назначено. Весы правосудия колеблются. Никогда не хотелось мне своей каплей чернил – как вышепомянутая птичка водичкой - нарушить равновесие тяжущихся, приблизить чье-то поражение, даже когда представлялся случай ускорить погибель вроде бы заведомого "Горыныча". Поэтому не стану подробно комментировать процесс, но поделюсь некоторыми отвлеченными размышлениями.

Дамам приписано совершение типично английского (точнее, ирландского) преступления, названного "хулиганством" по фамилии знаменитых драчунов и охальников XVIII века. В светском государстве объектом данного правонарушения выступает "общественный порядок". Однако люди рассматривают поступок плясуний через иную призму, видя в нем, прежде всего, посягательство на православие, поругание святынь.

Давно уж нет в российском законодательстве составов преступлений, описанных в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года: кощунства, богохульства, святотатства. Но русский человек, пускай и "невоцерковленный", продолжает испытывать благоговение перед нашей верой, молитвой и Божьим храмом. Духовные связи рвутся труднее, чем социальные и даже родственные.

В этой истории сталкиваются европейская свобода всечеловеков, с одной стороны, и с другой стороны, так и не вытесненное национальное миросозерцание, перекликающееся с идеалами Русской правды. На нашей почве реализация человеком прав по собственному хотению еще очень долго не станет большей ценностью, чем сохранение "свободной личностью" образа и подобия Господня. Отсюда и разделяемое многими жесткое мнение церковников: нет прощения без покаяния.

Такая же коллизия проявилась семь лет назад при разбирательстве уголовного дела в отношении организаторов выставки современного искусства "Осторожно, религия!", проходившей в Доме Сахарова. Тогда двух подсудимых приговорили к крупному штрафу, а одну обвиняемую оправдали.

Инструментом, способным выявить подлинную суть конфликта и примирить в акте правосудия казенный закон с велениями отраженного в сердцах людей неписаного права, выступает суд присяжных. Именно в вердиктах представителей народа, по словам знаменитого адвоката Ф.Н. Плевако, выступавшего тогда по делу Прасковьи Качки, "правда и милость облобызаются". К сожалению, круг дел, подсудных присяжным заседателям, был урезан в 2008 году и будет опять обужен с 1 января 2013 года; ни экстремизм, ни хулиганство суд с участием присяжных не разбирает.

На Западе форма суда присяжных используется порою для предварительного рассмотрения гражданских дел, чтобы стороны могли получить неофициальный вердикт и понять позицию местного населения. Такая процедура, как правило, завершается мировым соглашением, что сберегает истцу и ответчику время, деньги, репутацию. В Южной Корее с 2008 года коллегия присяжных выносит рекомендательный вердикт, который судья не обязан, но вправе учесть при постановлении приговора. Как не хватает нам голоса присяжных, пусть и совещательного, по уголовным делам, затрагивающим чувства и совесть граждан России!

К сожалению, в деле Pussy Riot возможность "сделки" и перехода к особому порядку его рассмотрения упущена. Однако обвинение и защита все-таки еще могут пойти на взаимные уступки в ходе главного разбирательства. Наихудшая тактика для защиты, как представляется, - это попытка превратить судебное заседание в балаган, а скамью подсудимых – в сцену.

Труднее всего защите убедить суд и общество в естественном праве человека скоморошествовать перед иконами. А для обвинения наибольшая сложность, кроме идентификации виновниц, – это необходимость доказать, что скандал в храме был устроен "по мотивам религиозной ненависти и вражды". Так что предпосылки для компромисса имеются.

Благоприятному же исходу дела для занявших бескомпромиссную позицию подсудимых препятствует несколько важных обстоятельств. Во-первых, среди доказательств имеется видеозапись с места происшествия, что обыкновенно оказывает на суд магическое действие. Само дело многотомное; признать, что оно не стоило выеденного яйца, обидно.

Во-вторых, обвиняемые пока не раскаялись и не отдались на милость следователя и суда. Дамы воспринимаются как помехи быстрому и легкому для чиновников процессу. Помните, Баба Яга тоже сердилась на Иванушку за нежелание лечь на противень и отправиться в печку добровольно?..

Наконец, в-третьих, судьи неоднократно избирали в отношении обвиняемых женщин меру пресечения в виде заключения под стражу. Данный фактор хуже всех остальных. В России оправдывают менее 1% подсудимых, а шансы арестованного на оправдательный приговор и вовсе ничтожны: таковы ведомственные обыкновения.

Есть страны (например, Франция), где суд, кроме привычных и для нашего судопроизводства проблем, задается также вопросом о разумении обвиняемого, как правило, несовершеннолетнего или умственно отсталого. Дурной поступок, противоправность которого подсудимый не понимает, не ставится ему в вину в уголовном порядке.

Беснование в церкви свидетельствует о духовном оскудении, если не одержимости грешника. Установив данный факт, светское правосудие должно уйти со сцены, предоставив обвиняемого его судьбе; когда же он опасен для жизни других людей, его передают в руки психиатра.

В России закон не считает "неразумение" основанием освобождения от уголовной ответственности, и это лишает виновниц (подсудимых, либо - если они непричастны - других нарушительниц) одного из важнейших шансов на приемлемый исход судебных слушаний.

Уголовное расследование по "громкому делу" в нашей стране неизбежно перерастает в показательный процесс. Весь вопрос в том, что именно желают продемонстрировать власти своему народу и мировому сообществу.