"Экстремистскую направленность" могут увидеть в чем угодно

Глава МВД Рашид Нургалиев пообещал модернизировать экспертизу СМИ, печатной, аудио- и видеопродукции на наличие признаков экстремизма. И вот я читаю, что в 2011 году федеральный список экстремистских материалов пополнился на 318 пунктов. А согласно индексу свободы прессы международной организации "Репортеры без границ" Россия оказалась на 142-м месте. И в памяти мгновенно всплывает мой кратковременный позднесоветский опыт сотрудничества с одной организацией, выпускавшей открытки.

Удалось спасти несколько эскизов, представленных на худсовет и забракованных сим почтенным органом. На одной открытке, новогодней, был изображен Дед Мороз с двумя Снегурочками. Эскиз был отвергнут худсоветом на том основании, что негоже Деду Морозу иметь красный нос – это пропаганда алкоголизма, к тому же и пропаганда многоженства – ибо почему Снегурочек две? Ясное дело, идеологическая диверсия.

На другой открытке была изображена лодочка, плывущая в море, в ней сидели разнообразные мультяшные зверята. Идеологическая диверсия, как мне объяснили, состояла в том, что если свисающий с лодки якорек вытащить полностью из воды и перевернуть вверх тормашками, то его форма напомнит свастику.

На третьем эскизе был изображен автомобильчик из мультика. Художник-"диверсант" нарисовал ему кривые колеса, а с такими колесами, строго сказали ему, машина не поедет, и подобные изображения являются издевательством над советским автопромом, и создавать их могут только диссиденты и враги народа.

Знакомый психиатр, когда я рассказала ему эту историю, тогда же сказал мне: таких экспертов – немедленно ко мне, немедленно! Похоже, с тех времен если что и изменилось, то в сторону ужесточения наказания и крепчания идиотизма. Очень надеюсь, что эти характеристики не сочтут экстремистскими высказываниями и мои "Обещания.Ру" никак не пострадают.

Слово "экстремизм" – производное от "экстремум", что означает "крайний", "пограничный". Иными словами, это те "пол" и "потолок", в рамках которых нечто дозволено. Человек, своими мыслями и действиями прорывающий эти рамки, не укладывающийся в общепринятое, и именуется: ранее – скандалистом, эпатажным художником, новатором, еретиком, ныне – экстремистом.

А прорыв может быть как деструктивным, так и конструктивным, созидательным. Однако "крыша" обрушивается на тех и других авторов. Так, в Индекс запрещенных входили книги практически всех философов и ученых, сделавших Европу Европой, а в советской России, кроме философской и литературной классики, изымались и уничтожались (либо, в лучшем случае, отправлялись в спецхран) литературные, научные и философские произведения, сделавшие Россию Россией.

Вот, к примеру, современное российское определение: "Под преступлениями экстремистской направленности… понимаются преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы…" (примечания в ред. Федерального закона от 24.07.2007 N 211-ФЗ).

Сегодня достаточно покритиковать какого-то публичного деятеля – губернатора, мэра или полицейского, – немедленно раздаются крики о посягательстве на конституционный порядок, ибо губернаторы, мэры и полицейские – как бы социальные группы.

Как у Гоголя: "В департаменте… но лучше не называть, в каком департаменте. Ничего нет сердитее всякого рода департаментов, полков, канцелярий и, словом, всякого рода должностных сословий. Теперь уж всякий частный человек считает в лице своем оскорбленным все общество".

Правда, летом 2011 один из судей Верховного суда выразил обеспокоенность неопределенностью понятия "социальная группа" и предложил считать таковой в законе "социально слабую группу" – инвалидов и др. Однако суд не принял такое предложение, но все же определил, что критика должностных лиц в СМИ сама по себе не должна рассматриваться как унижение достоинства этого лица или группы лиц, поскольку в отношении этих лиц пределы допустимой критики шире, чем в отношении лиц частных.

Казалось бы, замечательно, но! Что значит "не должна"? Не должна, но может? Насколько пределы критики в отношении публичных лиц "шире" и как быть с равенством всех граждан перед законом? И кто будет устанавливать эти размеры "от пола до потолка"? Нет ответа.

Или. В зависимости от обстоятельств и того, кто дает оценку, борьба за социальные права может быть признана прогрессивным движением или же экстремизмом, поскольку "возбуждает ненависть либо вражду" в отношении какой-то социальной группы. А всякое СМИ, информирующее об этой борьбе, может подпасть под действие статьи о "публичных призывах" к экстремистским действиям.

Другой пример. В перечне экстремистских действий есть такой пункт: "пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики, либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения". Отлично. И что из этого выходит? Состоялось сборище неофашистов. Газета опубликовала об этом критическую статью и фото, зафиксировавшие использованную фашистами нацистскую символику. Дело было заведено против газеты – "за пропаганду нацизма".

Или вот еще. В суде проверяют основополагающую для индуизма книгу "Бхагават-Гита" на предмет экстремизма, поскольку-де она "унижает достоинство тех, кто не является кришнаитом". Похоже, россияне скоро лишатся и Библии – за оскорбление чувств тех, кто не является христианами, и пропаганду терроризма: там достаточно текстов, которые наши крутые юристы подведут под нужную статью.

Но позвольте, а может быть, сами судебные действия тогда подпадают под признаки экстремистских, а именно "возбуждение… религиозной розни" по мотивам вражды или ненависти к данной социальной группе верующих?

В федеральный список экстремистских материалов легко попасть, но из него трудно выпасть. Тут, как когда-то в КПСС, предусмотрен вход, но нет нормальной процедуры выхода. И даже если суд отменит вынесенное решение, об этом узнает очень узкий круг лиц.

В списке часто не указываются выходные данные, например, книги, в связи с чем трудно точно идентифицировать запрещенное издание. В список попал также "флаг с крестом" – без указания иных опознавательных знаков. Теперь, значит, надо считать, что запрещены и хоругви, и Андреевский флаг, и сам флаг Российской Федерации.

А можно ли ныне размещать в Сети и бумажных СМИ видео и фото с сюжетами избиения ОМОНом граждан? И кто тогда будет считаться экстремистом, если происходит насилие одной социальной группы в отношении другой социальной группы, а третья социальная группа это насилие фиксирует: авторы сюжетов, ОМОН или избиваемые граждане?

Вывод тут прост и незатейлив. При действующих статьях 280 ("Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности") и 282 ("Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства") УК РФ и имеющемся определении экстремизма (статья 1 Федерального Закона № 114-ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности") решения об экстремистском характере деятельности:

- всегда субъективны, поскольку не определены границы "общепринятого";

- зависят от идеологических предпочтений экспертов и судей, а квалификация экспертов в таких случаях, мягко говоря, оставляет желать лучшего;

– стригут под одну гребенку как разрушительные, так и новаторские начинания.

И если теперь, как сказал Нургалиев, будет создана целая система центров, отслеживающих всю медиапродукцию и передающих дела в суд, уравняв личные блоги и СМИ, отбирая материалы согласно уровню образованности и развития интеллекта своих сотрудников, то о правовом государстве можно будет забыть сразу и надолго. Есть же старая русская пословица "закон что дышло, куда повернешь – туда и вышло".