ГМИИ воображаемый и реальный

Генерировать идеи очень просто, а вот с воплощением их, если вспомнить слова Маяковского, в "строчки и другие долгие дела" дела обстоят куда более напряжённо. У директора же ГМИИ имени А.С.Пушкина Ирины Александровны Антоновой есть редкостный талант – помыслы свои доводить до логического и полезного завершения.

Пять лет назад, когда проклюнувшееся на горизонте столетие прославленного музея представлялось "граду и миру" далёким, как туманность Андромеды, я впервые интервьюировал Ирину Александровну и не без грусти услышал от неё о проблемах, которые со стороны представлялись неодолимыми.

Речь шла и об "ужасной подоснове" знаменитого на весь мир здания (возведённого по проекту Клейна), ионические колонны и гранитные ступени которого со стороны представляются вечными, как и шедевры многих эпох, хранимые за его стенами. Шедевр архитектуры, украсивший Москву благодаря истовости профессора Цветаева, щедрости одного из богатейших людей своего времени Нечаева-Мальцова и других меценатов, к тому времени ни разу капитально не ремонтировался.

Между тем, просадки достигали 60 сантиметров. В какой-то степени это было последствием взрыва гитлеровской фугаски, рванувшей во время войны рядом с музеем, не на пользу шло и вынужденное соседство с метрополитеном, из-за которого здание по ночам едва ли не ходуном ходило…

Музей уже тогда обзаводился новыми для себя площадями, только вот состояние их порою было не иначе как плачевным, притом доводили их до тоски и печали временные пользователи разных уровней благородства, но сходных категорий неряшливости: и объединение московских дворян, и что-то вроде кулинарного цеха, готовившего пропитание для югославских рабочих, трудившихся на стройках столицы…

Двумя с небольшим годами позднее Ирина Александровна поведала мне в другом интервью о весьма детализированном и, более того, зафиксированном в постановлении правительства РФ "планов громадье". О такой необходимости говорило хотя бы то, что со времён Ивана Цветаева музей увеличил свои коллекции примерно в шестьдесят раз – с девяти тысяч до шестисот сорока того, что скучно именуется единицами хранения.

Причём основатель ГМИИ имени А.С.Пушкина поначалу вообще имел в виду показ слепков с великих произведений искусства, а в наши дни музей превратился в галерею шедевров, в очередь на показ которых стоят музеи многих стран мира. Но обилие сокровищ требует и простора для их восприятия.

По словам Антоновой, современный музей должен существовать по принципу "50 на 50", или даже "40 на 60" - первая цифра означает пространство для показа, а вторая – пространство, необходимое для зрителей. Необходим современный многофункциональный зал, говорила директор. В нём будут читаться лекции, демонстрироваться фильмы , проходить конференции.

Не забудем о музыке – на "Декабрьских вечерах" свободных мест не бывает, зато лишние билеты у музейной ограды постоянно спрашивают… Нужны недорогие кафе для небогатых людей и ресторан для состоятельных, чтобы музей мог что-то на этом заработать. Нужны комнаты, где родители могли бы оставить детей под надёжным и грамотный присмотром и не волноваться за них, пока они бродят по залам…

Теперь вот на выставке в честь 100-летия музея ближайшее будущее предстало в макете, реализация которого в обещанные Ириной Александровной сроки (притом подкреплённые реальным финансированием) должна не просто порадовать столицу, но и сделать её ещё более притягательной для любителей изящных искусств со всего света.

Всех мелей и рифов, которые приходилось огибать на пути от замысла к готовому для осуществления проекту, пожалуй, не в сказке сказать, не пером описать. Московские архитекторы под руководством Евгения Ткаченко в сообществе с англичанином Норманом Фостером – он, кстати сказать, проектировал новое здание Британского музея – трудились под аккомпанемент сомнений и возражений радетелей старой Москвы.

Их тревоги понятны и похвальны, ибо слишком много дров и стен бесцеремонно наломали зодчие недавних времён, обустраивая Москву по своим безудержным представлениям о прекрасном и функциональном с благословения коммунистических правителей страны. Фостер, к тому же, получил предварительную антирекламу из-за батуринско-лужковской затеи заменить Дом художника на Крымском валу чем-то вроде гигантского стекло-бетонного апельсина. Это, впрочем, непременные издержки при стыковке интересов людей, преследующих разно, хотя и равно благородные цели.

Лично мне весьма приятна точка зрения Антоновой, сказавшей, что "мы строим не только новые здания, мы создаём архитектурный комплекс, где современность будет сочетаться с памятниками других эпох". Это вполне в духе самого Цветаева, который в дневниковой записи предрёк, что в будущем на Волхонке возникнет целый "Музейский городок", который вберёт в себя окружающие здания.

Но грядущее грядущим, а настоящее настоящим. Столетие почтили не одной только экспозицией о прошлом и будущем. В ней, между тем, есть не только патетические, но и ностальгические ноты. Это я о том, что когда-то в любимом мною нежно суперхраме искусств по соседству с храмом Христа Спасителя были выставлены полностью все коллекции Щукина и Морозова, а после атак приспешников Сталина на все нерепинское в искусстве изрядная часть работ вынужденно переехала в Ленинград.

…Юбилейных выставок три (о первой я упомянул). Скажу о главном. Ведущие – по состоятельности и вкусам – московские собиратели показали свои, как правило утаённые от посторонних глаз, сокровища на выставке "Портреты коллекционеров". Лучшие музеи планеты представили многие свои уникумы для выставки "Воображаемый музей", на которой они – чуть ли не впервые в мировой практике – выставлены не единой когортой, но рассредоточены по залам, где экспонируются достояния их же современников. Говорят же, что живописное полотно не завершено без последних мазков, эти-то вот мазки и добавлены, пусть даже ненадолго…

Перед открытием "Воображаемого музея" Ирина Александровна сказала на пресс-конференции, что одна из задумок в том, чтобы побудить зрителя разом посетить все или почти все залы. Непосильная с виду задача разрешению вполне поддалась. Упомяну хотя бы об одном. Слепок с античной скульптуры, пребывающий в экспозиции со времен Цветаева, сейчас соседствует в зале с оригиналом из Берлина!