Смертный приговор гуманен. Но не всегда

Как ни странно, достоверно неизвестно, кто был последним расстрелянным в современной России. Называется лишь дата исполнения приговора - 2 сентября 1996 года. Некоторые источники утверждают, что в этот день был казнен зоотехник Московского конного завода номер 1 Сергей Головкин, долгое время нагонявший страх на мальчиков-подростков. Если он и не был самым последним казненным, то точно одним из последних.

Первое нападение на мальчика Головкин совершил в 1984 году, а первое убийство - в 1986-м. По мнению экспертов, он причинял жертвам большие мучения, чем какой-либо другой известный маньяк. Основной целью преступника были не столько сексуальные действия, сколько изощренные пытки. Пока личность маньяка не была установлена, его называли "Удав" и "Фишер".

В пионерских лагерях быстро начали распространяться страшные истории о загадочном Фишере. Об этом маньяке слагались стишки-страшилки, переиначивались песни. Естественно, ходили слухи о десятках и даже сотнях убийств. Официально, после ареста в 1992 году, Головкина признали виновным в 11 убийствах. Но и этого с лихвой хватило для смертного приговора.

Маньяку очень не повезло. Еще пара месяцев - и он точно попал бы под действие моратория. Сейчас, 16 лет спустя, Головкин все еще мог бы обретаться в одной из колоний для пожизненно осужденных.

Хотя... Может быть, ему как раз повезло. Колония особого режима - страшное место, в котором у людей нет надежды выйти на свободу (помилование, теоретически возможное через долгие 25 лет, редко кого-то утешает). Там не действуют тюремные "понятия", нельзя завоевать какой-то особый статус и поиграть в выстраивание отношений. Все выстроено строго механически.

Действует выверенный режим, когда даже радио и розетки включаются по расписанию. За любое нарушение - дозированные безэмоциональные наказания "Черемухой" и дубинкой. Плюс необходимость регулярно при проверках наизусть зачитывать фамилию, статью и краткий отчет о своих преступлениях. Человек там быстро перестает чувствовать себя живым.

В 2004 году журналист "Российской газеты", побывавший в колонии "Черный дельфин", описывал свои впечатления от подсматривания в глазок камеры (примечание: "осами" в колонии называют осужденных): "В камере было три оса. Один что-то читал, согнувшись на табуретке. Двое других ходили, как заведенные, от стенки к стенке. Шесть с половиной шагов туда, столько же обратно.

Услышав шорох за дверью, бледные, как покойники, осы остолбенело застыли". Журналист утверждал: "Многие смертники признаются, что хотели бы сами свести счеты с жизнью, но возможность суицида в колонии практически исключена. При малейшем нарушении режима сокамерники нажмут кнопку вызова: если в камере произойдет нечто неординарное, отвечать придется им всем".

Психологи говорят, что в течение первого года в условиях пожизненного заключения человек привыкает к новым условиям. Затем на протяжении трех лет существует, как робот. После этого следует рубеж - кто-то умудряется и дальше остаться "роботом", а кто-то на фоне стресса начинает болеть и быстро умирает. По оценкам специалистов учреждения Жх-385/1 ГУИН Минюста, способность контролировать себя и здраво рассуждать сохраняют лишь три-пять процентов пожизненно заключенных.

За этими сухими словами стоят такие мучения, что особо мстительным родственникам жертв, возможно, стоило бы выступить категорически против возврата смертной казни. Если же взглянуть на вещи трезво - то конечно же не стоило бы поддерживать систему такого извращенного издевательства над людьми. Быстрая смерть лучше медленной.

Часто используемый аргумент - возможность судебной ошибки. Но, во-первых, существует немало дел, когда вина человека доказана несомненно (например, у Фишера в подвале нашли целый арсенал инструментов для пыток со следами крови жертв - и это только одно из доказательств). Во-вторых - смертная казнь должна повысить ответственность следователей, прокуроров, судей, а также политиков, которые иногда в нарушение закона диктуют судам свою волю.

Националиста Никиту Тихонова, на основании слабых доказательств признанного виновным в убийстве двух человек, суд в 2011 году с легкостью отправил в колонию для пожизненно осужденных. Общественность возмущалась, но не очень сильно. Ведь на самом деле мало кто знает, какова жизнь в таких колониях. Средний человек, лениво просмотрев новости, рассуждает: "Ну посадили, ну пожизненно, а какая разница - десять лет, двадцать или вот так".

Если бы в новостях присутствовало слово "расстрел" - средний человек отреагировал бы гораздо беспокойнее. И, вполне вероятно, власти не смоли бы не обращать на это внимания. Да что говорить - может быть, даже в судьях проснулась бы совесть, если бы они были вынуждены направлять людей на смерть напрямую, а не через трусливое посредство колоний для пожизненно осужденных.

Так что смертная казнь нужна. Вопрос в другом - в каких случаях ее назначать? С этим в современной России имеются серьезные трудности.

Казнить необходимо людей, которые вопиющим образом нарушили важнейшие нормы, принятые в данное время в данной стране. Людей, само существование которых противно любому члену общества, ибо противоречит самым основам человеческого взаимодействия, принятым здесь и сейчас. Легко выдать список таких преступлений, если общество нормально сплочено и имеет прочную основу. Но что делать, если народ разрознен, никто ни с кем ни в чем не согласен, а критерии правильного и неправильного давно утеряны?

Сейчас невозможно найти преступника, за которого кто-то не вступится всем сердцем. Даже у педофилов есть свои сторонники - они, не стесняясь, поэтизируют "любовь к маленьким девочкам" и "греческие отношения с мальчиками". Даже у вышеупомянутого Фишера находятся свои защитники - они подчеркивают, что в детстве отец регулярно бил будущего маньяка за энурез.

А некогда Фишера сильно избила группа учащихся ПТУ - именно поэтому он и возненавидел подростков. Некоторые считают, что человек, у которого было трудное детство и юность, навсегда остается невинным младенцем и имеет право на что угодно.

Так что же тогда говорить об экономических преступлениях, или о пресловутых плясках в православном храме, или о терроризме отдельных приверженцев ислама... "Все по-своему правы", - вынужден признать средний современный россиянин. И это действительно так.

Проблема только в том, что из этого множества "по-своему" он никак не может выбрать собственное "по-моему". И начать действовать в соответствии с этим выбором. И нести полную моральную ответственность как за достоинства, так и за недостатки этих действий.