Конвертируем "лайки" в рубли!

"Люди видят во мне поддержку, повторяют мои слова, удивляются моим поступкам, а денег мне не платят. Глупые люди! Несите мне побольше денег, и вы увидите, как я буду этим доволен...", - написал когда-то еще Даниил Хармс. С тех времен поведенческие стереотипы публики если и изменились, то совсем чуть-чуть, поэтому не стоит удивляться, что идея Соколова-Митрича пока плохо работает на практике. Но я уверен, что не так уж все печально, как кажется навскидку. Давайте обратимся к фактам и цифрам.

Дмитрий сделал свой прогноз в марте 2011 года. В апреле 2012-го подвел итог, который, впрочем, пока считает промежуточным: тренда нет, собранные деньги смехотворны для журналиста такого масштаба. За год с лишним получилось 53709 рублей. Митрич называет эту сумму "нормальной, не большой и не маленькой". Хочу с этим спорить. Как довесок к гонорарам и окладу Митрича в "Русском репортере" — может, и нормально. Как основной источник дохода — увольте.

Но неугомонный Соколов-Митрич понимает, что выводы делать еще рано, и продолжает эксперимент. Неужели, спросите вы, кто-то и правда может поверить в работоспособность такой схемы? Отвечу за себя: не могу сказать, что верю целиком и полностью. Но верить хочется. Тем более, что предпосылки для надежды есть.

Пять лет назад интеллектуальную часть мировой читательской аудитории взорвала книга биржевого трейдера Нассима Талеба "Черный лебедь". Удивила она нетривиальным, но весьма прагматичным взглядом на планирование рисков и теорию вероятности. В книге они рассматриваются, разумеется, в практической плоскости, а именно в применении к экономическим и социальным трендам.

Почему эта книга стала бестселлером, и при чем здесь, собственно, российский журналист Соколов-Митрич? Дело в том, что популярность "Черного лебедя" была обусловлена экономическим кризисом, грянувшим в 2008 году. Я отношусь к числу людей, которые считают, что кризис продолжается до сих пор. Не только в экономике — в головах. А поскольку все понимают, что кризис — это плохо, то ищут пути выхода. И в сознании людей идет переоценка ценностей.

Нассим Талеб пишет о вреде логики, основанной на обобщениях, и камня на камне не оставляет от журналистов, мыслящих — или, правильнее сказать, оперирующих — штампами. По моим наблюдениям, люди, устав от кризиса и где-то понимая его причины, сейчас от обобщений и штампов устали. В том числе в газетах, журналах, Интернете. Они хотят видеть яркие мнения, смелые утверждения, рвущиеся шаблоны.

Соколов-Митрич — журналист как раз такого склада. И, анализируя историю добровольных платежей в свой адрес, он отмечает, что наибольшим успехом пользуются "публицистические колонки с ярко выраженной авторской позицией, идущей наперерез устоявшемуся мнению. То есть, легализация в медиапространстве той или иной идеологической позиции". Именно за такие его статьи люди голосовали деньгами.

Продолжая эту же мысль, в своем блоге Дмитрий отмечает, что печатные и электронные издания расслаиваются на "информационный поток" и авторскую журналистику. И действительно, термины "журналистика фактов" и "журналистика мнений" придумали уже давно, однако дальше это расслоение будет лишь усиливаться. Действительно, многих авторов люди читают, не задумываясь, где именно они напечатаны.

Это логично: люди стали менее доверчивы не только к обобщениям, но и к политике СМИ, поскольку любая газета или интернет-сайт кому-то принадлежат. Особенно если прямой владелец — государство или лояльный ему бизнесмен. В России доверие к любым методам явного воздействия на общественное сознание и вовсе подорвано (по крайней мере, в Москве и Петербурге). Недаром же во время начала противостояний, вызванных думскими выборами, появились условные "партия Интернета" и "партия телевизора". "Голубому экрану" молодые, умные, мыслящие люди верить не хотят. Они хотят выбирать источники информации сами.

Поэтому они читают блоги. А многие блогеры — это те же журналисты, только вид сбоку. Но журналисты нового формата: обычно они сами себе хозяева. Хотя заказухи, конечно, хватает и блогосфере.

Кстати, блогосфера и соцсети показывают нам еще один яркий пример в поддержку теории Соколова-Митрича. Это "лайки", то есть пресловутые кнопочки "мне нравится" или "+1", которые любой зарегистрированный участник ресурса может нажать из чувства солидарности с автором публикации.

Что побуждает людей выражать свое отношение? Каждый человек хочет быть услышанным. Он хочет, чтобы его позицию знали — или, хотя бы, она на что-то влияла. Плюс чувство причастности, пусть и эфемерной, к знаменитым журналистам или изданиям.

Так вот, почему бы "лайки" не перевести, условно говоря, в деньги? Нажимаешь кнопку — и платишь рубль любимому автору. Всего рубль, но если статья понравилась 30 тысячам человек (цифра, сопоставимая с бумажными тиражами многих изданий), это уже тысяча долларов. Неплохой гонорар для России, надо сказать. Особенно если за маленькую заметку. А если не рубль, а больше? Некоторые читатели переводили Соколову-Митричу по тысяче. Думаю, основная помеха — слаборазвитая пока в России система электронных платежей, да и сами технологии, не позволяющие переводить на нужный счет деньги одним кликом мышки (а не как минимум десятью).

Критики идеи такой "монетизации", в основном те же блогеры, как мантру повторяют мысль: если в мире 95% музыкального контента скачивается "на халяву", то за журналистику платить и подавно никто не будет. Но с ними тоже можно поспорить. Знаменитая история, когда группа Radiohead выложила свой альбом In Rainbows в сеть для свободного скачивания, предусмотрев при этом возможность денежного пожертвования, вызвала много дискуссий. Сумма, полученная через Интернет, оказалась не так уж и велика. Но когда альбом вышел на виниле и "компакте", продажи неожиданно выстрелили — несмотря на устаревший в применении к массовому потребительскому рынку формат этих носителей. Значит, схема с добровольными переводами уже не является коммерчески провальной, хотя в данном случае она, строго говоря, в чистом виде не сработала.

Так или иначе, создатели контента — музыкального ли, журналистского ли — хотят зарабатывать. А значит, что полной "халявы" не будет. Но и жесткие рамки тотального копирайта, безусловно, уже давно не работают. В этой связи приведу мнение профессора ГУ-ВШЭ и создателя рекомендательного сервиса "Имхонет" Александра Долгина, который утверждает, что современное общество, по меньшей мере, прогрессивная его часть, стремится к рынку, предполагающему свободу обменных отношений.

Но это не совсем бартер времен натурального хозяйства: речь идет о структурированности выбора. То есть, человеку небезразлично, по Долгину, "на что потратить свое свободное время, какого качества переживания он получит в результате того или иного выбора, насколько содержательным и насыщенным окажется его личное время". Ради управления качеством жизни люди хотят тратить себя на интересующих их людей — или статьи — а не транжирить бесценное время на все подряд. Что, кстати, особенно актуально в кризис.

А тут еще и сами журналисты устали от корпоративной предвзятости. Вся эта редакционная политика, зависимость от рекламодателей и конкурентов, да еще и необходимость постоянного пребывания в офисе... Несовременно это все. И, кажется, неэффективно. Но давайте посмотрим, что напишет Соколов-Митрич про поощрительные платежи еще через год.