Лишние люди - на руднике и в жизни?

Четверть века назад перестроечную прессу облетела такая остроумная инвектива советской системе хозяйствования: мы копаем руду, чтобы выплавить сталь, чтобы сделать экскаваторы, чтобы копать руду. Какой "глубокий эконом" это сочинил – не помню, но тогда это казалось необычайно верным и точным. И вывод был один: пора, наконец, свергнуть "совок", построить нормальную экономику, стать частью глобального рынка, а если и производить, то только то, что этот рынок требует.

Правду говорят: поаккуратнее с мечтами – могут сбыться. И вот – сбылось. Мы вошли в капитализм, стали частью глобального рынка, производим не то, что велит разруганный в хвост и в гриву Госплан, а то, что требует глобальный рынок. Или не производим – если не требует. Правда, надобно признать, вошли мы не в парадную залу этого самого капитализма рыночной цивилизации, а на убогие задворки – в качестве сырьевого придатка, но ведь вошли же, вошли!

Но вот случилась неприятность: цены на наше сырье упали. И производить стало невыгодно. Владелец шахты терпит убытки, а цены всё не выправляются. Известное дело – кризис. По всем капиталистическим правилам игры – шахту надо закрывать, сколько ж терпеть убытки? Но тут вмешивается такое соображение, такая "малая малость", как люди, которые на этой шахте работают.

Закрытие шахты, рудника, карьера - всегда маленькая человеческая трагедия. Только вот не надо думать, что это у нас такие убогие граждане, которые не хотят менять место работы, учиться, перепрофилироваться и т.п. Простые люди на всём земном шаре стараются работать на одном месте, и при возможности - всю жизнь. И на таких людях держится мир.

Мой давний бельгийский сослуживец рассказывал, как он участвовал в профессиональной реабилитации тружеников закрывавшихся шахт в его стране. Этим людям давали большие компенсации, возможность бесплатного переобучения, а они - счастья своего не понимали, хотели в шахту, ностальгировали, как он рассказывал, по шкафчику, в который вешали одежду, переодеваясь в спецовку.

Но это в Европе, а Европа, как известно, заселена плотно и равномерно, жизнь есть повсюду, следовательно, есть и шанс найти работу. Иное дело – наши необъятные просторы, такого шанса не дающие. У нас новые города и поселки вырастали чаще всего при заводах, при шахтах – это знаменитые наши моногорода, от которых – "хоть три года скачи – ни до какого государства не доскачешь". В таких городах, которых у нас больше всего в Сибири, но не только в ней, закрытие предприятия – это закрытие города. Так случилось бы в Абазе: там из 18 тыс. населения – тысяча работает на руднике, остальные - так или иначе тоже кормятся от него. Эти люди оказываются лишними. Не на руднике – в жизни.

Мало того. В нашей стране есть такая специфическая особенность, которой нет в странах, на которые мы столь малоуспешно равняемся. У нас предприятие, притом не только градообразующее, - это центр жизни. Всей жизни вообще. Человек жил в заводском доме, дети ходят в заводской сад, ездят в пионерский лагерь, принадлежащий заводу, родители – в дом отдыха.

Завод – центр не только социальной, это б еще ладно, но и чисто технической сферы, он поддерживал инфраструктуру поселения. От него в самом прямом смысле зависела жизнь: поселок обогревался теплом заводской котельной, иногда вода, используемая для охлаждения в технологических процессах, одновременно – как "бросовое" тепло - шла на обогрев домов.

Приватизация подобного предприятия наносит удар по коммуналке, от которого той крайне трудно оправиться. При этом всех можно понять: частный собственник, особенно в кризисную пору, стремится сбросить непрофильные активы, которые притом только забирают деньги. Да и вообще не для того он пришел, частный собственник, чтобы возиться с детсадами и тротуарами.

Лет пятнадцать назад, в пылу капиталистических преобразований, еще можно было надеяться на "невидимую руку рынка", которая каким-то магическим образом все исправит и направит. Сегодня, слава Богу, крепнет понимание, что рынок сам по себе совершенно не приводит к процветанию. И в этом нет ничего необычного, связанного с загадочной русской душой или родимыми пятнами социализма.

Поэтому разумные администраторы любыми способами пытаются сохранить хозяйственную жизнь на плаву – и в этом проявляется их здоровый государственный инстинкт. Ровно так поступают во всех странах, даже в тех, откуда исходят учения о вреде всякого государственного участия в экономике. И врио главы Республики Хакасия Виктор Зимин, как я понимаю, – относится к таким вот разумным администраторам. Он – из здешних мест, он сознаёт: исчезнет рудник – исчезнет жизнь.

А как его сохранить? Ну, обычный способ – попросить кредит у Центра; вроде бы такой кредит намереваются дать. Как будут действовать дальше – не вполне ясно. Зимин обещает создать частно-государственное партнерство, т.е. местная администрация, надо понимать, войдет в состав собственников. Или даже просто будет владеть и управлять шахтой сама. На этот счет Зимин выразился несколько загадочно: "В крайнем случае, республика возьмет кредит на обновление производства. Модернизируем предприятие и будем сами продавать руду. Если нужно, поедем в Китай. Но тогда для данного инвестора путь в Хакасию будет закрыть навсегда".

Последнее предложение немножко удивляет: это что же – выгонят "эффективного собственника"? Как-то прямо по-большевистски получается… Но ведь и те, исторические, большевики пришли к власти в момент разрухи и упадка и, надо признать, разруху преодолели. Большевистские методы никогда не бывают прекрасными и желанными, но иногда оказываются единственно возможными.

К каким результатам может привести проект Зимина? Ну, полагаю, непосредственную, сегодняшнюю задачу – избрание на пост главы региона и закрепление на этой административной вершине – решит. Он немедленно станет отцом и благодетелем, спасителем если не отечества, то отдельно взятого города. Но повысить цену на сырье – в этом он не властен, эту цену определяет биржа и больше никто. Такое положение называется "идеальная конкуренция": продавец не сам определяет цену. Если эта цена окажется низкой – новый собственник, любой, окажется ровно в том же положении, что и "Евразруда": он будет нести убытки.

Тут тоже нечему удивляться: торгующий продуктами, извлекаемыми из земли, никогда не имел прочного богатства. Разбогатевшие на протяжении всей известной истории города и страны чаще всего вообще не имели ни земельных, ни сырьевых ресурсов. "Богатство народов" создается в сфере обрабатывающей промышленности, а не сырья. Это давняя мудрость человечества, которую нет оснований подвергать сомнению.

Трезвомыслящие экономисты и государственные деятели обсуждают только то, как развивать промышленность. Ее упадок ведет к бедности населения – мы подтвердили это своим опытом, подтвердили ту истину, что продавать сырье и покупать изделия невыгодно. Выгодно поступать наоборот. Вот к этому-то и надо стремиться. Это и будет радикальное решение.