На Востоке говорят, и справедливо: "Что снаружи, то и внутри, что внутри, то и снаружи". Внешность человека, его одежда выражают его внутреннюю, духовную сущность. Недаром писатели-реалисты уделяли столь большое внимание внешнему облику персонажей – вспомните знаменитый халат Обломова.
Если речь идёт о форме для больших контингентов служащих – точно та же история. Разница только в том, что заказчик шьёт форму не для себя, а для коллективной личности – своего ведомства.
Неспосбность одеться, найти одежду в магазине, заказать её у портного – всё это выражение "потери себя" - глубокого кризиса идентичности. Человек подлинно не понимает: кто я? Зачем я толкусь в этой жизни? Зачем вообще всё это?
Стиль – это не что-то поверхностное и случайное, это – суть. Вернее, выражение сути вовне. Неспособность нашего руководства заказать форму, т.е. поставить задачу на её разработку и добиться результата – ярчайшее выражение того же самого кризиса. Кризиса идентичности. Дело тут не в разгильдяйстве и не в воровстве (хотя, конечно, изобильно присутствует и то, и другое), а в глубокой духовной немощи нашего общества и государства. А жалкая комедия с военной формой – это один из многообразных её симптомов.
Он, симптом этот, – специфически дамский: не могу одеться, хотя вроде ничто этому не мешает. Не удивительно, что дамский: общая атмосфера современной жизни – женская, даже, прямо сказать, бабская. Мужской элемент вытеснен на обочину. Я не только о Министерстве обороны (там-то вообще дело доведено до пародийности) – я о жизни в целом. В военном-то ведомстве скоро вообще будут командовать солдатские матери вкупе с обольстительными маркитантками.
Мужские реакции на жизнь – твёрдость, решительность, ясность цели, способность осознать и готовность применить сообразные с целью средства. Женские реакции – это "не было б хуже", "ну не такой же ценой", "все так делают, ну и нам нужно". Сегодня во всём мире преобладают реакции женского типа, а в России, как в стране мирового гротеска, - и подавно. Отсюда, кстати, и "мужчины голубого цвета" с их растущим авторитетом и влиянием. Соответственно, и кризисы идентичности у нас протекают по женскому типу – как неспособность одеться.
При мужском подходе к делу и к жизни – проблемы одежды (и соответственно формы) вообще не существует. Вернее, эти задачи решаются просто и походя. В 1943 году ввели новые знаки отличия и, в частности, погоны. Одновременно было возвращено слово "офицер", которое после революции прочно ассоциировалось с царским режимом.
Погоны – тоже ассоциировались со старым миром, они были символом военного сословия. Недаром их срывали как знак высшего бесчестья. Форма стала очень похожей на старую, царскую. Рассказывают, что Сталину предложили несколько (кажется, три) варианта, и он выбрал ту, старую, мотивировав просто: раз она опробована – значит, так тому и быть.
Этот выбор знаменовал переход от пролетарской Красной армии, от армии мировой революции – к армии имперской, к российской армии – по сути, по духу, по задачам. Собственно, всё правление Сталина, особенно его вторая часть – это был возврат к имперским традициям, ценностям и задачам.
После войны Сталин стремился одеть в форму все ведомства: от лесников до дипломатов. И это правильно: форма сплачивает и дисциплинирует. Тогда же ввели и школьную форму (вместе с раздельным обучением) – срисованную со старой, гимназической. Именно на рубеже 40-х и 50-х годов советская школа достигла апогея своего развития и учила лучше, чем когда бы то ни было.
Случайно? Форма тут ни при чём? Как знать… Аналогично - милиция. У меня сохранилось старое издание "Дяди Стёпы". Так вот там знаменитый постовой – в форме дореволюционного городового. Ну, может, с какими-то мелкими отличиями, но общий вид – тот.
Сегодня какие у нас идеи? Стремления? Желания? Какова идея нашей армии? Это армия чего? Какие ценности она намерена защищать и от кого? Без ответа на эти вопросы всё разъезжается, как гнилая материя, из которой что-то там второпях настрочили расторопные и услужливые китайцы. Может показаться, что я чересчур усложняю, но вовсе нет. Одежда человека напрямую зависит от ответа на вопрос: кто я? Что я буду делать, как и зачем? Так вот ответа на этот вопрос – нет. Потому и не удаётся создать форму.
Юдашкин тут не при чём. Он сделал что мог – что-то с привкусом шутейства, поручика Ржевского, гусарской баллады - вроде тех барабанщиц, которых иногда расставляют на корпоративных мероприятиях ивент-менеджеры. Он по-другому не умеет, он так привык – со стразами от Сваровски и вышивками гладью.
Что именно ему дали заказ – тоже понятно: он модный дизайнер, а мода какая у нас сегодня? Известно какая – гламур тужур. Ну, значит, и надо сделать гламурно. Теперь Юдашкин от своего создания отрёкся – и это тоже в тренде: если б похвалили – он бы надул щёки державным величием, а заругали – я не я и лошадь не моя.
Причина конфуза - в тех, кто Юдашкина нанял, кто ему не объяснил, что надо, кто не проследил, что получилось. Что отдали заказ китайцам – это ещё не беда. Китайцы могут делать вполне приличные вещи, если им поставлена такая задача. Приличные вещи, разумеется, стоят дороже неприличных. Оно и в Африке так, не то, что в Китае.
Если перед китайским производителем поставить задачу минимизировать цену – он от заказа не откажется, он сделает, но – дрянь. Это мне известно по опыту. Вообще, с ЛЮБЫМ изготовителем, в том числе и европейским, надо работать – упорно и целенаправленно, иначе выйдет – дрянь. Это тоже – по личному опыту.
Кстати, к российским фабрикантам это относится в полной мере и в высшей степени. За ними нужен глаз да глаз – и в этом нет ничего необычного.
Теперь о липучках и подворотничках. Каждому понятно: полевая форма должна быть практичной и удобной, когда надо – тёплой, когда надо – легкой. Какие материалы использовать – должны решать заказчики. Иногда хороши натуральные материалы – хлопок, шерсть, даже шёлк.
Мне рассказывали итальянцы, служившие в горнопехотных войсках, что у них было нижнее бельё из шёлка, которое так замечательно сохраняло тепло, что солдаты могли даже спать на снегу. Но натуральность – не догма. Сегодня появились искусственные и синтетические ткани, обладающие очень ценными качествами.
Отмена подворотничка – это своего рода иконоборчество: борьба с символами. Пришивание подворотничка – это неизменный атрибут советской армейской службы, значит, его быть не должно! Отряхнём прах совка со своих американизированных башмаков. На самом деле пришивка его занимает минуты. Я не верю в такую гигантскую занятость, чтобы невозможно было найти на это время.
Вообще, известно: самые занятые люди – это бездельники. Про "вымыть шею" - чепуха. Как её ни мой – воротник и манжеты грязнятся в первую очередь. А натереть шею – самое простое дело.
Но это всё мелочи, детали и пустяки. Будет у нашей страны сознание своего места в мире – будет понятно, какая нужна армия. А там, глядишь, и до подворотничка дело дойдёт.
Комментарии
Комментариев пока нет.