В качестве горячей новости заявление Зураба Кекелидзе, руководителя Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им. Сербского, главного психиатра Минздравсоцразвития, передали многие СМИ. Теперь, когда новость несколько поостыла, давайте попытаемся спокойно разобраться, насколько сие новшество оправдано.
Старая добрая Служба экстренной психологической помощи по телефону, функционирующая в России уже больше 20 лет (все остальное прогрессивное человечество пользуется ею почти полвека), вроде бы показала свою состоятельность. Если жизнь зажала тебя в угол, выхода ты не видишь и родной души (чтобы посоветоваться или просто выплакаться) рядом нет, снимаешь трубку и набираешь номер. В трубке возникает голос человека, готового и выслушать, и утешить-ободрить, и дать дельный совет, как пережить трудные времена. Не надо никуда ехать, стоять в очереди, оставлять свои данные в регистратуре и открывать всю подноготную совершенно незнакомому человеку, для которого ты всего лишь очередной пациент: полная анонимность защищает обоих собеседников, а разговор по телефону располагает к доверительности.
Зачем усложнять систему, которая и так работает? Тем более что телефонов в частном пользовании у нас пока больше, чем компьютеров. Врачи упирают на то, что визуальная информация, снимаемая с собеседника при общении по скайпу, поможет им точнее и быстрее ставить диагноз. Замечательно! Но разговор глаза в глаза не так уж анонимен: по телефону можно назвать вымышленное имя, но на лицо, по остроумному замечанию Бомарше, псевдоним не наденешь. В мегаполисе встреча пациента с консультантом маловероятна. А в крошечном райцентре? Ладно, положимся на профессиональную порядочность врача.
Переход на интернет-консультирование провоцирует и проблемы чисто технического порядка. Как показывает практика, наибольшее число обращений падает на интервал между шестью вечера и часом ночи, как раз тогда, когда виртуальное пространство и без того перегружено обитателями. Зависание скайпа в это время - самое обычное дело. Что и в болтовне с приятелями жутко раздражает, а тут ведь человек своим горем делится. И самое неприятное - после обрыва связи не будет никакой гарантии, что ты соединишься с тем, кто только что тебя слушал. Даже если в программное обеспечение заложить такую возможность, это не поможет: пока ты будешь, нервно куря или глотая слезы, перезагружать систему, до твоего консультанта вполне может успеть дозвониться кто-то другой.
И что получается? Все с начала? Еще раз бередить и без того саднящую рану? А если компьютер снова заглючит в самый неподходящий момент? Ладно, понадеемся, что рано или поздно бесперебойный высокоскоростной трафик будет доступен в любой точке нашей необъятной родины. А пока перейдем от проблем отдельных граждан к общегосударственным.
Сколько сотен (хорошо, пусть десятков) тысяч компьютеров предстоит закупить и сколько миллионов километров кабелей проложить? Какое количество врачей надо подготовить к работе в не привычных для них условиях и как обеспечить нужное количество технического персонала, способного поддерживать систему в рабочем состоянии? А как будет решаться вопрос с выделением соответствующих помещений для нормальной работы всех этих специалистов? Кто, как и на каких условиях будет ее предоставлять?
Нет, я не против технического прогресса. Если есть возможность сделать психологическую помощь более доступной, такую возможность надо использовать. Наши люди не любят ходить на прием к психотерапевтам и психологам: и традиции такой нет, и денег на хорошего специалиста не у каждого страждущего хватит. Да что там, многие наши сограждане между психологом и психиатром разницы не видят, а недобрая память о том, кого и за что в психиатрические клиники во времена оны отправляли, пока еще не выветрилась.
Безусловно, анонимная on-line консультация может помочь очень многим: молодежь у нас с компьютером "на ты", и значительная часть работоспособного населения его уже худо-бедно освоила. Компьютеризация психологической помощи свидетельствует не столько о техническом прогрессе нашей медицины, сколько об остроте самой проблемы.
А она заключается во все большей актуальности противостояния испытаниям, на которые так щедра наша сегодняшняя жизнь. Даже если бы экономисты и политики не пугали нас очередной волной кризиса, остаются еще одиночество и смерь близких, конфликты с детьми, родителями, начальством, да мало ли что еще. Если подкорректировать известную фразу, вложенную Булгаковым в уста профессора Преображенского, кризис не в кошельках наших, а в душах. Хорошо, если тех, кто способен успешно врачевать их, станет больше.
Комментарии
Комментариев пока нет.