Не доставайся же ты никому!..

Историю противостояния Юрия Любимова и театра на Таганке можно было бы свести к каноническому конфликту отца с собственным, изрядно повзрослевшим сыном. Но чистоту жанра соблюсти не удастся, ибо существует целый ряд объективных факторов, обусловленных современным состоянием всего российского театра и сей конфликт усугубляющих. При всей нашей любви к четкому разграничению позиций «за» и «против», занять без колебаний одну из них не получается.

Любимов основал Таганку в 64-м, и в течение двадцати лет это был театр не просто с необщим выражением лица (таких по всей стране и десятка по тем временам не набралось бы), но явление, единственное в своем роде. Вызов эпохе. Эпоха, вернее, люди, ее олицетворяющие, в конце концов, ответили ударом на удар: в начале 80-х один за другим запретили несколько спектаклей, а потом произошло и нечто вовсе беспрецедентное – в 84-м, когда Юрий Петрович находился за границей, его сняли с поста худрука им же созданного театра, а затем и вовсе лишили советского гражданства.

Любимов много и успешно ставил за рубежом, но когда он в 89-м вернулся, это уже была другая страна. И другая Таганка: у актеров, проживших и переживших это пятилетие без своего вождя, изменилась группа крови.

В 92-м году часть актеров во главе с Николаем Губенко, который в отсутствие Любимова два года занимал пост художественного руководителя театра, основала в так называемом новом здании, стенка к стенке примыкающем к старому, свой театр – "Содружество актеров Таганки".

Так что Юрий Петрович опоздал со своим предсказанием: его Таганка умерла уже тогда. В обоих театрах ставились спектакли (одни удавались, другие – не очень), преданная публика, тоже разделившись на два лагеря, еще любила и поддерживала своих кумиров, труппы жили каждая своей жизнью, в меру сил и возможностей приспосабливаясь к резко изменившейся "окружающей среде", которая по отношению к театру, к искусству вообще, была фатально агрессивна. Как говорится – не вина, беда!

Конфликты с актерами у Любимова в обычае: легким характером он никогда не отличался. Но тогда это был его театр, и альтернатива у артиста, даже самого талантливого и знаменитого, была проста – терпи или уходи. Некоторые уходили, и кому-то вполне удавалось продолжать жить и работать вне стен Таганки. Остававшимся родные стены были дороже собственных амбиций.

Но так было тогда. Сейчас театр артиста не кормит. Это не секрет. Заработать можно только на стороне – в антрепризах, на сериалах, а Любимова такие "самоволки" злили больше всего. Можно понять обе стороны: левые заработки сбивают репертуар, но артистам надо на что-то жить. По логике вещей, он должен был бы избегать финансовых проблем с труппой. Но конфликт, переполнивший чашу терпения артистов, разгорелся как раз из-за денег.

В июне прошлого года, во время гастролей в Чехии у труппы с худруком разгорелся нешуточный конфликт из-за задержки выплаты гонораров. Деньги - под угрозой отказа выходить на сцену - у Любимова все-таки истребовали, но Юрий Петрович заявил, что с таким коллективом работать далее не намерен и ушел из театра.

Директором Таганки, "с возложением на него полномочий по художественному руководству театра на период с 16 октября 2011 года по 15 октября 2012 года" был назначен Валерий Золотухин. Два спектакля, выпущенные в нынешнем сезоне, удачами назвать сложно, но странно было бы ожидать прорыва от труппы, которую столько лет лихорадило.

Угроза Любимова более чем естественна: человеку всегда трудно смириться с мыслью, что мир после его ухода не рухнет, а для такого, как Юрий Петрович, это в принципе невозможно. Прав он в том, что театр, любой театр, жив лишь тогда, когда у него есть продуманная, ясная программа. У Таганки сейчас такой нет, и взяться ей неоткуда: времени прошло слишком мало, и каким худруком окажется замечательный артист Валерий Золотухин, даже через год судить будет сложно. Но время в данном случае все равно не является решающим фактором.

Авторский театр не в состоянии пережить своего автора: это аксиома, не зависящая от меры таланта, целеустремленности и преданности наследников Мастера. Какое-то время будут держать репертуар спектаклями своего наставника, но рано или поздно они начнут исчезать из репертуара, вечных постановок не бывает.

И вот тогда дух Мастера покинет стены своего детища, и в него должен будет войти кто-то другой. Со своими идеями, своей программой. Если это не будет Личность, некогда прославленный театр превратится в среднестатистический ГУК, более или менее исправно выполняющий свои обязательства перед государством, которое его содержит.

Но даже если Личность появится, не факт, что театр станет авторским. В том смысле, в каком можно говорить о театре Товстоногова, театре Гончарова, театре Любимова, сегодня авторский театр невозможен, если он при этом является "государственным учреждением культуры".

Так что дело не в том, целесообразно или нет поддерживать жизнеспособность Таганки без Любимова. Труппу так просто не расформируешь: не марионетки все-таки – люди. Это будет какой-то другой театр. И на то, чтобы состояться, ему потребуется лет пять-семь при самых благоприятных обстоятельствах, а их-то как раз никто гарантировать не может. Так что в определенном смысле прогноз Юрия Петровича уже сбылся.

Год-два можно будет прокатывать спектакли Любимова, то есть жить прежней славой, после этого спектакли один за другим начнут естественно разваливаться, надо будет им подыскивать замену, а без художественной программы театр жить долго не сможет. Никакой созидательной программы в Театре на Таганке, так бесславно расставшимся со своим основателем, нет. И быть не может, к большому сожалению – для тех, кто заваривал эту кашу. Так что, скорее всего, прав Любимов. А департамент культуры Москвы, мне кажется, зря расходует бюджетные деньги, - толку от новых и новых вливаний сюда все равно не будет.