Отставка Папы: нельзя отвечать за хорошее, не отвечая за плохое

Обещанию Папы Бенедикта XVI уйти в отставку можно, конечно, верить, только с одной оговоркой и с одним вопросом.

Оговорка касается того, где будет жить Папа на покое. Дело в том, что в Ватикане не существует никакого "женского монастыря", в котором Папа собрался коротать свои дни. Тут характерная для всех больших бюрократических структур игра словами, маскирующая реальность, когда нет сил реальность преобразить. В обычном языке монастырь – это отдельное стоящее здание.

"Женский монастырь в Ватикане" - это несколько дворцовых комнат, в которых предшественник Бенедикта XVI поселил нескольких польских монахинь. Состав монахинь менялся, можно говорить о своеобразном вахтовом методе, и на сегодняшний день ни одной монахини нет вообще.

Создание такой странной монашеской общины, где не соблюдается главный монашеский принцип – постоянство, при котором только смерть, а не начальство, может положить конец жизни на одном месте – объясняется тем, что уже Папа Иоанн Павел II хотел уйти на покой. "Монастырь" должен был служить своеобразным пансионатом, домом для одного-единственного престарелого.

Почему Папа не может окончить свои дни на родине, в окружении куда более близких ему людей и, кстати, кошек (Бенедикт XVI страстно любит кошек)? Уходя в отставку, Папа лишается дипломатического иммунитета, которым обладал не как религиозный лидер, а как глава государства Ватикан. Между тем, с точки зрения многих пострадавших от сексуальных домогательств католических священников, именно Папа Римский отвечает за то, что педофилам помогали скрыться от уголовного преследования.

Во всех странах, где у Ватикана традиционное сильное влияние на правительство – в Польше и Италии, в странах Латинской Америки –патеров-педофилов как будто не было и нет. Но ведь ясно, что педофилия не национальная особенность католических священников Северной Америки или Германии. Просто там, где правит закон, а не почтение к традиции, готовы идти до конца – а конец, естественно, в Ватикане.

Нельзя избирательно отвечать за всё хорошее, не отвечая и за всё плохое. Современная католическая Церковь действительно так централизована, что формально именно Папа отвечает за кадровую политику на любом уровне. Надо либо менять форму, делая её более демократичной, либо… Либо ничего не менять и укрываться от уголовного преследования в "женском монастыре".

Проблема педофилии имеет общий знаменатель и с проблемой папской отставки. В обоих случаях речь идёт о демистификации должности, чина, сана. В течение тысячелетий – и не только в христианстве – божественное словно поглощало человеческое. Стал шаманом, жрецом, священником – и "мана", "благодать", "харизма" победила человеческое. Ты стал другим – и если ты не окажешься на высоте этого другого, значит, ты сволочь и предатель. Поэтому монашеские обеты – пожизненные. Если человек решал уйти из монастыря, в Средние века он подлежал наказанию как преступник.

Так мистика подменялась мистификацией. Получил человек благодать священства – или епископства, или папства – значит, все его слабости если не аннулированы, то закатаны толстым-толстым слоем божественной мощи. Как лягушка на бегемоте – не скачи, не дёргайся и доедешь до финиша победителем, растоптав всех врагов.

Природа и познающая её наука должны стушеваться перед лицом Божьим. Ну, были у тебя в пубертатный период проблемы и вырос ты педофилом – ничего, Бог поможет справиться. Если не помог – покайся и пробуй дальше.

Если ты стал жертвой педофила… Что ж, возьми себя в руки, прими это как волю Божию, не делай обобщающих выводов про всё духовенство, и благо тебе будет. Хотя в принципе в таких мистификационных структурах симпатии чаще на стороне преступника, а вина перекладывается на жертву – нечего короткие юбки носить, нечего быть таким смазливым и т.п.

Аналогично мистифицируется и старость. Дух сильнее тела! Конечно, ходить не получится (у Бенедикта XVI сильнейший артрит, быстро прогрессирующая слепота и т.п.), но надо уметь видеть духовными очами. Физическое здоровье и умение пользоваться природным интеллектом при этом оказываются под большим сомнением – а нет ли в этом здоровье некоего богоборчества, подмены надежды на Бога надеждой на собственные силы?

Вот тогда и появляется в религии культ страдания и болезни – мол, большое видится в клинике. Появляется даже предпочтение больных – здоровым. Они не задают вопросов про то, как Иона уместился в ките, почему не реабилитировали Лютера, да и Галилея, коли уж на то пошло, тоже по всей юридической форме не реабилитировали – и помешал, кстати, лично Ратцингер.

Здесь проходит граница между либерализмом и реакционностью. Кто верует в свободу и разум, отлично знает её пределы – включая слабость физическую. Поэтому дух свободолюбия и реформы против самой идеи пожизненных обетов и назначений. Бог есть, Дух Его дышет, где хочет, но либерал полагает, что и Бог должен быть свободен и дышать именно, где хочет Бог, а не человеческие предрассудки.

Бог не обязан совершать чудеса по штатному расписанию религиозных контор. Влюбился человек – что ж, свободен уйти из монахов и никто не должен его осуждать ни за уход, ни за любовь. Альцгеймер у человека – свободен, и лучше не доводить до Альцгеймера. В идеале – точнее, в норме – просто назначить предельный срок, чтобы не доводить до греха, не рассчитывать на добрую волю именно в тех ситуациях, где уже никакой воли нет.

Именно поэтому одна из немногих настоящих, а не поверхностных реформ Католической Церкви в 1960-е годы – это установление предельных возрастных сроков для религиозных лидеров в разных ситуациях. Епископы стали уходить в отставку в 75 лет, и у либералов остался один вопрос: а Папа – что, не епископ? Первый среди равных, примус, извините, интер парес, не более того. Разве с благодатью передаётся иммунитет к старению? Перед дряхлением все равны.

В родной России, между прочим, всё точно так же. Жёсткие деспотические структуры могут прикрываться религиозной терминологией, могут – марксистской, а суть одна: идеи используются в целях мистификации и господства. Только борьба кланов во власти может сменить руководителя, а борьба кланов иногда приводит к патовым ситуациям. И тогда дорогой Леонид Ильич или ещё более дорогой (ведь нефть подорожала) ВВ - форевер…

Тут и встаёт вопрос к Папе Бенедикту XVI - вопрос, на который он и сам, скорее всего, не знает ответа, не может знать ответа. Его отречение – не слишком ли самоотречение? Не есть ли это самоотречение – самоутверждение? Он теперь войдёт в историю. Он – войдёт, а принцип ухода любого Папы в отставку по достижении 75 лет – не войдёт, и это очень плохо.

Впрочем, сто лет назад никто подумать не мог, что архиереи начнут уходить на пенсию в строго определённом возрасте – так что, будем надеяться, на смену сенсационным самоотречениям придёт нормальная человеческая процедура. С Бога не убудет, не надо этого бояться, надо бояться подменить Бога человеческими претензиями и иллюзиями.