Поэт на фоне утюгов и телевизоров

Кто-то, прочитав это обещание на сайте, недоуменно пожмет плечами или просто рассмеется: ну и что, очередной поэт обещает, что выйдет его очередная книжка!... Кому она нужна-то, эта книжка? Кто ее будет читать, кому будет жарко или холодно, коли поэт обещания не сдержит? И что такое стихи в нынешней сложной, напряженной, не располагающей к поэтическому настрою, жизни?..

Все так, да не совсем.

Мы с вами живем в удивительной стране. Стране, несмотря на терзающие ее скорби, нестроения, проблемы, не потерявшей интереса и глубинного, коренного доверия – к слову. В том числе – к слову поэтическому.

Сто лет назад Томас Манн называл по этой самой причине русскую литературу - "святой". Не потому, чтоб она была особо добродетельна – мы до сих пор слабо различаем понятия "святость" и "праведность". Это последнее есть некий общечеловеческий эквивалент житейской добропорядочности и нравственности (а такие вещи плохо приживаются в стране, могущей побеждать в войнах полмира, но не могущей подмести окурки у себя в подъезде).

Но потому, что русская словесность, от Державина и Пушкина, через Достоевского, Лескова и Толстого, до Шукшина и Солженицына, до Пелевина, Сорокина и Шишкина, всегда поднимала "проклятые вопросы", будоражила сознание обывателя проблемами: "Кто виноват и что делать?". Русский народ всегда доверял своей литературе как высшему мерилу правды.

Нашу словесность, в отличие от европейской, никогда нельзя было назвать "изящной", украшающей быт подобно статуэтке севрского фарфора, к словесности у нас всегда предъявлялся счет, не то что гамбургский – но смертный, последний.

То же, но в стократной степени – в поэзии.

Вы думаете, раз у нас общество потребления, и люди вроде бы меряют уровень жизни количеством приобретенных в кредит утюгов и телевизоров, то в российской жизни нет места поэзии? Вы ошибаетесь. Наша жизнь – вся именно поэзия. Она не учебник Дейла Карнеги – она томик Есенина, она сборник песен Высоцкого.

Приобретя на кредит автомобиль и телевизор, русский человек вздохнет, сядет с женой и друзьями за стол, похвастается приобретением, а потом, опрокинув стопку, думаете, откроет инструкцию к телевизору? Как бы не так – он пустит слезу и запоет: "Не жалею, не зову, не плачу…", или: "Протопи ты мне баньку по-белому…".

И так было всегда.

Поэты Золотого и Серебряного века, хрущевской "оттепели" и советского андерграунда, Пушкин и Лермонтов, Надсон и Бальмонт, Блок и Есенин, Ахматова и Цветаева, Багрицкий и Асадов, Вознесенский и Рождественский, Высоцкий и "митьки", Галич и Бродский – это не просто имена. Это иконы стиля, личности, с которых делали жизнь, сравнимые по популярности с нынешними звездами эстрады, кино, спорта, политики.

И они эту жизнь часто спасали. Помните воспоминания гулаговского зэка, которого в тюрьме спасли от деградации повторяемые им строки Мандельштама? Помните блокадный Ленинград, в котором одни, сойдя с ума от нечеловеческих испытаний, ели собственных детей, а другие- сохранили в себе человека и выжили, потому что слышали по радио голос Ольги Берггольц?..

Не хлебом единым жив человек. Вот это мы в России знаем точно, испытали на собственной шкуре.

И всякое правдивое и точное поэтическое слово – до сих пор ценится у нас. Несмотря на смену эпох и поколений, несмотря на смену технологий, при которой многие плачутся, что, дескать, народ стал меньше читать, а больше "втыкать в монитор", что на смену бумажной книге пришла электронная читалка, а сеть публичных библиотек вытесняется сетью Интернета….

Поэт в России до сих пор - больше, чем поэт. Раз тебе от Бога дан дар говорить стихами, то и используй этот дар на благо ближним….

Вот это служение всегда и отличало поэтический дар Александра Зорина.

Александр Зорин, член Союза писателей России, автор поэтических сборников "Яблоневый день", "Каменный листопад", "Дорога ночью", "Комета над Косьмой и Дамианом" и многих других, убежденный христианин, автор книги воспоминаний об о. Александре Мене "Ангел-чернорабочий", великолепный – помимо прочего - публицист, выпускает книжку своих стихов под названием "Эвхаристо".

Так называется главное таинство Церкви Христовой – Евхаристия.

Так звучит по-гречески простое слово – "спасибо"….

И новая книга стихов Зорина кому-то из нас напомнит: сказать друг другу доброе слово, сказать "спасибо" за сам факт пребывания в мире сем, который мы так привыкли хулить, на который привыкли роптать – не послужит ли это простое движение сердца залогом благих перемен всей нашей сумасшедшей, суетной, прекрасной жизни.