Полиции нельзя, а казакам можно: Ткачев разрешил

К двум известным российским бедам – дуракам и дорогам – в последние годы прибавились еще две, может, даже пострашнее уже имеющихся. Это - ужасающая коррупция и постоянно обостряющийся национальный вопрос.

Темы очень больные для общества, и потому высказывания губернатора Краснодарского края Александра Ткачева по поводу создания казачьих дружин для противостояния массовой нелегальной миграции вызвали громкий политический скандал. Дело дошло уже до того, что Общественная палата намерена обратиться в Генеральную прокуратуру с просьбой проверить высказывания главы Кубани на предмет разжигания межнациональной розни.

Член палаты, глава клуба "Многонациональная Россия" Александр Соколов пообещал, что в ближайшее время его коллеги примут официальное заявление в связи со словами Ткачева, сказанными на коллегии ГУ МВД по Краснодарскому краю. Кроме того, Соколов намерен поставить этот вопрос на первом осеннем заседании Совета при президенте по межнациональным отношениям. В дело вступили представители многих кавказских диаспор, предрекая в своих гневных комментариях начало распада российского государства.

Словом, высказываются все, кто хочет, и исключительно пока что в негативном плане. Но характерно, что слов на эту тему от высокопоставленных официальных лиц мы пока не слышим. И, как представляется, вот почему.

Губернатор Ткачев обозначил проблему, действительно имеющую место. Вспомним, что не так давно в обществе и прессе шла оживленная дискуссия: насколько уместна зажигательная лезгинка в московском метро, равно как и другие, гораздо менее симпатичные, "подвиги" в столице кавказцев и выходцев из Средней Азии.

Вспомним кровавые события в Карелии, драки на московских улицах, столкновение на Манежной площади. Возникает естественный вопрос: если нарушение обычаев, традиций и устоявшегося уклада жизни в Москве это плохо, то почему это хорошо или, хотя бы допустимо, на набережной в Сочи или на центральной площади Краснодара?

Совершенно очевидно, что глава края находится под прессингом общественного мнения, которое весьма болезненно воспринимает имеющуюся проблему. И решать ее надо. Но как? Если исходить из того, что политики двойных стандартов для России в таком деле быть не может, то озабоченность Александра Ткачева ситуацией, сложившейся в крае, понять можно.

Другое дело то, как он излагал эту свою озабоченность и что в конечном итоге предложил. Впрочем, оставим на совести губернатора его намеки на миграционный фильтр в виде соседнего Ставропольского края и путаные аналогии судьбы Кубани с Косово. Гораздо важнее, какими методами он собирается бороться с мигрантами. Уверен, что именно это и вызывает столь негативную оценку его действий.

Александр Ткачев намеревается с 1 сентября вывести на улицы городов и других населенных пунктов Краснодарского края тысячу казаков для совместного патрулирования с полицейскими подразделениями. На первый взгляд, что тут плохого? В конце концов, не в столь уж далекие советские времена аналогичную службу на улицах городов и поселков вместе с милицией несли так называемые народные дружинники. И ни у кого такое патрулирование не вызывало протеста.

А сейчас вызывает, хотя и те, народные дружинники, и нынешние казачьи имеют схожие ограниченные права: требовать прекращения правонарушений и предъявления документов, доставлять нарушителей в полицию, проверять зрелищные и увеселительные заведения. Все вроде бы нормально, если не считать сопутствующих и настораживающих заявлений главы региона.

Ну, например: полицейские, дескать, ограничены в своих действиях нормами гражданского общества, а вот вместе с казаками будут чувствовать себя увереннее, и то, что нельзя полицейскому – казаку можно.

Красиво сказано, но в этой связи не могу не вспомнить эпизод из романа Алексея Толстого "Хождение по мукам". Там некий офицер приказывает выпороть какого-то гражданина только лишь потому, что ему показалось, будто тот - еврей. Подвергнутый экзекуции гражданин добрался до вышестоящего начальника и доказал, что он вовсе не еврей, а дворянин и богатый помещик из Орловской губернии.

Начальник вызвал провинившегося офицера, пожурил его и сказал на прощание: "Запомните, поручик, среди орловских помещиков тоже бывают похожие на жидов". Так как в роли "похожего" способен оказаться любой гражданин, у меня опять же возникает вопрос, что можно казаку?

Его оружием в ходе патрулирования может быть лишь слово, крепкие кулаки да еще, пожалуй, нагайка – непременный атрибут казачьей униформы. Если учесть, что настоящие казаки (не ряженные в мундирах, увешанные непонятными наградами и шашками) - люди суровые и жесткие, можно не сомневаться, какие аргументы будут ими использоваться чаще всего.

А какими нормами закона, кроме решения краевого парламента о создании профессиональных казачьих дружин, принятого в минувшем июле, будет регулироваться такая деятельность? И какую ответственность станут нести казаки в том случае, если то, что "им можно", выйдет далеко за пределы существующих норм гражданского общества?

А уж если мы заговорили об ответственности, то неплохо было бы знать, какую ответственность будет нести перед казаками краевая администрация в случае, если они сами пострадают в ходе своей правоохранительной службы. И такое ведь возможно, потому что единственное, в чем я могу согласиться в оценках с представителями кавказских общин и диаспор, что подобного рода казачья деятельность способна при излишней ретивости действительно привести к межнациональным столкновениям.

Ясно же, кто окажется основным объектом деятельности казачьих патрулей. И любые ошибки тут вполне могут обернуться фатальными последствиями.