В детстве у меня была книжечка стихов Сергея Михалкова, залистанная до ветхости; она и досталась мне уже не новой. На первой странице - стихотворение "Сталин": "Где бы мы свой самолёт ни вели,/Где бы ни плыли и где бы ни шли,/Где бы ни строили мы города,/Имя заветное с нами всегда". Имя самого Михалкова тоже "с нами всегда" - хотя бы потому, что он написал, а потом адаптировал под "текущий момент" государственный гимн.
К тому же всё новые и новые поколения детей читают "Дядю Стёпу", "мамы разные нужны, мамы всякие важны", "писать красиво нелегко: даёт корова молоко", "мы с приятелем вдвоём замечательно живём" и прочее широко известное. Эти тексты непрерывно переиздаются и охотно покупаются: родители предпочитают не искать новых дорог, а попросту предлагают своим чадам то, что сами читали в детстве.
Критически мыслящая советская и постсоветская интеллигенция относилась и относится к Михалкову иначе - он принципиальный певец режима. Какого? Да любого. Какой есть – того и певец. Он автор не просто патриотический, патриотических-то много: берёзки там, осинки, - он поэт государственно-патриотический. А в культурный код нашей интеллигенции, как известно, входит презрительное отвращение к Левиафану-государству, а уж к его певцам – тем более.
"Кто кончил жизнь трагически, тот истинный поэт". А кто не кончил и даже, наоборот, - преуспел, те - партийные блюдолизы, продавшие право первородства за казtнные пайки и дачи – так полагалось относиться к подобным авторам. Михалков, действительно, подавал повод к такому отношению: был знаменит, обласкан, обеспечен, напечатан в хрестоматиях. Но так ли всё однозначно?
Михалков воспевал всех лидеров Советского Союза и все "этапы большого пути". Перед войной писал о том, как пионеры поймали шпиона: "Есть в пограничной полосе /Неписанный закон, /Что знает каждый, знают все,/Кто я, кто ты, кто он". В 60-е годы – о космонавтах: "Что касается Хрущёва,/Он доволен от души:/Космонавты держат слово:/У того, и у другого/Достиженья хороши". В 70-е годы воспел Брежнева на очередном съезде: "У меня перед глазами/Зал Кремлёвского дворца./Выступает перед нами/Человек с душой бойца,/Человек партийной чести,/ Он не раз бывал в бою/И вошёл со мною вместе в биографию мою".
Был ли он хороший поэт? Мне трудно судить, но думаю, что был. Хотя бы потому, что его стихи удивительно прилипчивы, сами собой запоминаются наизусть: у меня до сих пор в голове целые страницы михалковских текстов, читаных в детстве, а потом собственным детям (все приведённые здесь цитаты – по памяти). Так запоминается Некрасов или Твардовский. При банальных рифмах – превосходная интонация.
Невозможно быть столь бешено популярным, но при этом плохим поэтом: на одной начальственной благосклонности этого не вытянешь. К тому же он писал для детей, а дети, вообще говоря, чувствуют качественный текст и отличают его от некачественного, и Михалкова они – охотно слушают и читают.
Но Михалков интересен ещё и вот чем. По направленности своей личности и своего творчества, по содержанию своей поэзии он – поэт XVIII века. Поэт эпохи классицизма. Вроде Ломоносова или Державина. Что я имею в виду? Поэт, считалось тогда, имеет целью не самовыражение (это эстетический идеал романтизма), а воспевание заслуг государей, укрепление государства и конечно же воспитание читателей – то, что в те времена именовалось "исправлением нравов".
Басня – типичный жанр эпохи классицизма, впоследствии забытый (невозможно вообразить, чтобы Лермонтов, к примеру, сочинил басню). А Михалков – сочинял. И про Зайца во хмелю, и про Льва, который "обожал подхалимаж". В ХХ веке поэзия "исправления нравов" как-то "не катит", поэтому он естественно сместился на поле детской литературы: детей и полагается воспитывать и "учить жить".
На поскольку Михалков – поэт классицизма, он – всегда на стороне государства. Он воспевает его мощь и славу, он учит любить его и верно ему служить. Это в нашей русской культуре – большая редкость. Не только поэты, но и вообще интеллигенция, начиная с Радищева, у нас безгосударственная, антигосударственная. Хорошо относиться к государству – у нас большая редкость, и уж за одно это Михалков должен, по ироническому выражению Щедрина, "удостоиться от начальства монумента".
Был ли Михалков искренен? Доподлинно знать это не дано никому, тем более, что человек искусства, по-видимому, способен привести себя в нужное душевное расположение, так сказать, войти в роль. В лучших проявлениях Михалков скорее всего был искренен. Он искренне любил советское государство.
Памятник хотят поставить в Центре, для чего требуется переименовать сквер. Вот это, мне кажется, напрасно! Бедный чахлый сквер следует оставить в покое. Вообще, стремление всё втиснуть в Центр давно приобрело у нас какой-то болезненный характер. Если у тебя нет офиса в Центре – ты убогий лузер. И плевать, что по Центру не проехать не пройти – главное там быть.
Сколько уж было разговоров про переименования! В этих переименованиях есть что-то убогое, недостойное – одновременно и стремление примазаться к не тобой построенному и желание стереть прошлое, начав историю с чистого листа, с себя. Андрей Вознесенский верно писал: "Не надо переименовывать улиц, постройте улицу и назовите". Назовите именем Михалкова любой объект в зоне нового строительства. Там и памятник пригодится: как-то разнообразит городскую среду. Да хоть целый сквер посвятить Михалкову и его героям: пионерам, юннатам, физкультурникам, милиционерам, бойцам Красной Армии.
В новых районах не хватает чего-то такого, на чём мог бы остановиться глаз, чего-то особенного, индивидуального, чего нет в других местах. Ну вот и поставили бы памятник Михалкову. Да хоть дяде Стёпе! У меня офис в районе Перово, так там время от времени встречаются хорошо сделанные скульптуры сталеваров и других рабочих: они разнообразят пейзаж, повышают самоуважение жителей этих когда-то заводских районов.
Сейчас строится огромное количество безликих микрорайонов из многоэтажных громадин "монолит-кирпич". Вот туда-то и просится памятник Михалкову. Мне думается, сам герой не был бы против.
Комментарии
Комментариев пока нет.