Учиться должно быть очень трудно

Обещание Ливанова абсолютно реалистично и в принципе достижимо. Действительно, на экзамене надо свести к минимуму вероятность, бессмысленно ткнув на произвольный ответ, случайно попасть на правильный. Но в полной мере это осуществить не удастся: иначе это будет уже не тест, а контрольная работа с развернутыми ответами. В общем, получится то самое, от чего упорно уходили, потратив миллионы, а может, и миллиарды. Но в целом, повторюсь, игру в угадайку, конечно, надо минимизировать.

Открытый банк заданий – тоже хорошая идея. Я так понимаю: министерство публикует сборник заданий из, положим, тысячи или больше вариантов и говорит: вот из этого сборника и будут примеры на экзамене. Прорешаешь все – будет тебе пятерка. Выучить эти примеры все подряд без понимания – пустая затея. А с пониманием – прекрасный результат.

Когда-то, помню, у нас были такие сборники по математике, химии, прорешав которые, человек почти наверняка попадал в хороший вуз. В решении задач главное дело – набить руку, а сделать это можно одним способом: решать, решать и решать. Вот пускай и решают. И никто не нервничает: что там будет да как? Вот из ЭТОГО задачника и будет, знай себе работай.

Хорошо бы задачник этот был стабильным и менялся крайне редко, а лучше чтоб вовсе не менялся. Вообще, стабильные учебники и задачники – великое дело: и учителям сподручно, и казне экономия. Что учебник устареет – можно не беспокоиться: школьная математика – это XVII век, физика-химия – максимум XIX, основы русской грамматики – это Ломоносов, так что бояться отставания от переднего края науки – не стоит. Да и не нужен в школе этот передний край. В школе нужен фундамент, а он был заложен сотни лет назад.

Уменьшит ли это коррупцию и утечку информации? Ни в малой мере. Это вообще не антикоррупционные меры. И утечка может быть с тем же успехом: кто-то "сольет", что будут задания таких-то номеров из этого самого сборника, который предлагает сделать Ливанов. А кто-то в школе разрешит ученикам воспользоваться телефоном, как это уже бывало.

Вообще, с коррупцией бороться очень трудно, поскольку коррупция – это не характеристика какого-то чиновника или департамента. Это характеристика общества в целом – капиллярно распространенная продажность. Коррупция – это убежденность некоего значимого процента населения в том, что: 1) деньги – главное в жизни и 2) все можно купить.

В результате мы пришли к тому, что ничему нельзя верить: ни справкам, ни дипломам, ни свидетельствам, ни сертификатам, ни даже паспортам – все имеет свою цену и свой рынок. Организационные меры очень мало действенны против продажности: она просто смещается из одной плоскости в другую, а не исчезает; общий её объем сохраняется – такой вот закон сохранения коррупции.

ЕГЭ, как заявлялось, призван обороть коррупцию в вузах в ходе приемных экзаменов. В итоге фактически отняли у вузов функцию отбора абитуриентов. Но коррупция при этом никуда не исчезла: она просто сместилась. В школу. Воображать, что взяточничество может исчезнуть путем управленческого фокуса, - детская наивность. Угнездившееся в умах и душах, оно сводит на нет даже вполне резонные начинания.

Положим, будет введена еще одна задумка министра Ливанова – учитывать средний балл аттестата и так называемое "портфолио" абитуриента. Мысль вроде правильная: средний балл показывает, как школьник учился в целом, в том числе и по не профильным для себя предметам. Кстати, в 70-х годах средний балл аттестата уже учитывался: он плюсовался к общему баллу, набранному на вступительных экзаменах. Но в обстановке всеобщей продажности хороший аттестат в ту же минуту станет товаром, и вполне ходовым.

То же и с "портфолио", повествующем о внеклассных достижениях школьника – грамоты олимпиад, дипломы соревнований и выставок, публикации в "Пионерской правде". Вознесут значение этих портфолио для поступления в вуз – тут же возникнут фирмы, которые будут якобы "помогать" грамотно составить этот важный документ, а на самом деле станут его просто стряпать. Много ли для этого нужно: фотошоп, цветной принтер и немного творческой фантазии.

Как же усовершенствовать ЕГЭ? А зачем его совершенствовать? Если вспомнить время, когда его вводили, то выплывает вопиющая несообразность. Тогда (как, впрочем, и сейчас) все в один голос признавали, что советская школа учила гораздо лучше, чем учит российская. Но ведь в советской школе, как известно, ЕГЭ не было, были просто экзамены, устные и письменные. И это позволяло достигать сносных результатов, во всяком случае, по общему мнению, лучших, чем сегодняшние. Так зачем ломать то, что работало, и неплохо работало?

Между прочим, устные публичные экзамены, как они проводились в советской школе, а еще раньше в царской гимназии – это не абсолютный, но все же некоторый заслон от коррупции. Поставить на глазах у всей частной компании - коллег-учителей, представителей РОНО и других экзаменующихся - пятерку двоечнику не так-то просто. По крайней мере, сложней, чем смухлевать при заполнении таблички.

Не говоря уж о том, что на устном экзамене проверяется способность говорить, выступать, рассуждать, реагировать на вопросы. Во взрослой жизни это не менее важно, чем бином Ньютона или год отмены крепостного права. Полноценная контрольная по математике тоже говорит об ученике больше, чем просто ответ на тест, не говоря уж о сочинении, возрождение которого сегодня, что называется, витает в воздухе. Сочинение – это интегральный показатель умения мыслить и излагать то, что измыслил; никакими тестами его не заменишь.

Нужны ли вступительные экзамены в вуз? Если рассматривать высшее образование не как оказание бытовых услуг населению, вроде маникюра или химчистки, а как подготовку специалистов для сложной и ответственной работы – вступительные экзамены нужны и неизбежны; никаким ЕГЭ его не заменишь. Их отмена сыграла очень существенную роль в разложении нашего высшего образования.

Преподаватели вуза имеют право и обязаны отобрать тех, кто способен получить знания определенного уровня и овладеть соответствующей специальностью. Как избежать здесь коррупции?

Думаю, что единственным средством может стать трудность обучения в институте, университете, академии. Учиться должно быть настолько трудно, что соваться туда без должного основания будет просто бессмысленно. Собственно, в наших наиболее трудных технических вузах никогда не было особых коррупционных скандалов. А случаются они там, где экзамен – последняя трудность, учиться же – вполне легко.